Разговор по душам

2013 год.

Вспоминают начальник цеха № 4, начальник цеха № 5, заместитель начальника инструментального цеха Гладков Виктор Иванович (проработал на ЗЭиМе с 2 августа 1958 г. по февраль 1998 г.), инженер-механик отдела главного механика Иванов Геннадий Иванович (декабрь 1959 г. – октябрь 1970 г.), слесарь МСР, наладчик технологического оборудования, начальник дружины Кочетков Виктор Владимирович (апрель 1958 г. – 2004 г.)

В.В. Кочетков: Я пришел на завод в декабре 1959 года. Директором тогда Был Федченко, главным инженером – Иваницкий, главным механиком - -Чирков Валентин Сергеевич. Потом Чирков стал директором Алатырского релейного завода. А жена его у нас в теплице работала, позади котельной.

После Федченко работал Оржебовский, потом Бундин 1 месяц. Он был весь какой-то чемпионистый, бегом занимался. Я его как то видел в книге «Лучшие спортсмены Чувашии».

Ушел он быстро от нас, что-то ему тут не понравилось. Потом снова стал Оржебовский.

Г.И. Иванов: Оржебовский прознал, что я хочу устроить нашу яхту. И все время меня преследовал. Я из цеха – он за мной, ну никак не давал ничего сделать. И я решился выступить на общем собрании. Я тогда всем рассказал, что у нас есть яхта, что мы можем участвовать на ней в соревнованиях, плавать за Волгу, но нужно ее доделать, доделать нашу пристань. После этого Оржебовский сдался, сказал: «Ну, слушайте, надо делать…»

Всего было у нас 5 яхт. Я их выбивал. Ходил, умолял Федченко, чтобы подписал мне письмо-прошение. Мой орден мне помог, меня услышали.

Мы на них гонялись на выходных по Волге, участвовали в соревнованиях на Кубок Онеги, кубок Волги и даже Кубок Балтики. В команду нашу входили я, Гаврилов - рулевой в классе Финн, Володя Горбунов, тоже в классе Финн. В моем экипаже (мы назывались «Национальный класс») были Валентин Серов - конструктор, Александр Дроб. В классе «Летучий голландец» были наш Виктор Ионов - начальник технологического бюро, Гена Ванеев - мастер из котельной. Гена первый разряд по парусу имел, а плавать не умел. Вода его и забрала…

Инструктором по физической культуре на заводе был Юрий Георгиевич Коркин из Москвы. Пришел он в 1958 году. Как он много всего делал! Тот же парусный спорт, футбол, шашки, шахматы, волейбол, хоккей с мячом, хоккей с шайбой, лыжи, мотоспорт, - все было! И инвентарь был! И на каждую дисциплину люди находились, спортсменов много было. А еще духовой оркестр и хор, туристы и велосипедисты.

В.В. Кочетков: У тебя, Гена, работа такая была: искать, бегать, проводить, выбивать… А у нас главной задачей было выполнение плана: с 7 утра до 4 утра на работе. Почти сутки. Работали иногда в 3 смены. Бывало, работаешь, паяешь, делаешь монтаж механизма, а вытяжки то нет. Пары идут в глаза, лицо черное. Сбегаешь в туалет, умоешься, и опять за работу. Однажды сидели так над срочным заказом до 3 утра. Пришли на работу к 8, не к 7. На проходной пропуска у нас отобрали, сложили в коробку и отправили всех на беседу к начальнику отдела кадров Федорову. Он нам давай нотации читать. Мол, нарушители, уволим… Побежали мы в цех к нашему начальнику Василию Николаевичу Захарову. Был он строгий, но справедливый. Защитил нас.

Г.И. Иванов: А я обязан был до планерки обойти все цеха, у каждого рабочего спросить, как станки работают, не сломалось ли чего. На планерке докладывал. Отвечал я еще и за ремонт. Удивительно, но тогда все рабочие заводов в городе жили дружно. Нет детали для механизма, я - на электроаппаратный, на агрегатный – дайте взаймы! Выручали!

Директором в мои последние годы работы на заводе был Зайцев. Продвинутый такой. Как съездит куда-нибудь в командировку, так соберет нас и рассказывает, что видел, какие новинки, как люди в других местах живут, как работают. Первое, что сделал Зайцев, когда пришел к нам, - зеркала развесил и цветы в цехах поставил.

Помню, как то застал Зайцева в приемной. Он перед кабинетом своим разулся и дальше в носках пошел. Иногда приходил к нам в цех, а у нас перекур. Кулаком по столу бил.

При нем наша база отдыха «Ивушка» образовалась. Была она одноэтажная, как пристань. Внутри каюты. Там такая тихая гавань была, конусная, далеко в берег уходила.

В октябре 1970 года с завода я ушел. Директором тогда был Зайцев. Зайцев мне переводную на «Контур» ни в какую не подписывал. Уволиться мне помог Дорофеев, заместитель главного инженера Мальгина. Дорофеев сказал: «Ты с этой бумагой иди к Мальгину завтра, он остается директором, а Зайцев сегодня в командировку уезжает». На следующий день в 10 утра я в приемную Мальгина пришел, а там Дорофеев. Сначала он к Олегу Алексеевичу зашел. Минут 10 о чем-то беседовал. Потом меня пригласили, и мы все быстро подписали.

В.В. Кочетков: Первые механизмы, которые мы собирали – ИМ -2/120. Потом нас перевели на ремонтный участок, где сейчас «литейка». В том корпусе тогда весь завод был.

А как мы собирали! Интересно было, придумывали всякие приспособления. Раньше ведь не было таких инноваций, как сейчас. Молоток, кувалда, стол, верстак, плита огромная над ней. Сколько мы деталей поломали тогда, боже мой! А чугун, он какой был?! Нужна была специальная марка чугуна, чтобы он не сыпался, чтобы он умел расправляться. А у нас было что-то совсем другое.

Потом редукторы пошли. Собираешь редуктор – тоже целая история! Нужно было крутить 6 винтов 8 на 20. С цилиндрической головкой. Собираешь – вроде все сходится, все размер в размер, запрессовали. Развернешь его – хорошо, начинаешь собирать – не подходят детали!

В механическом цехе на станке Корчагина я что делал: собирал редуктор, смазывал все шестеренки, подкладывал доски, чтобы не убился центр и начинал подводку. Вдруг станок как загудит! Я думал, сейчас взорвется! На весь цех такой гул стоял. Тогда несовместимость центров была страшная.

Еще помню, когда собирали ИМ 2/120, нам помог сантехник, усатый такой был, всегда ходил в шапке и в сапогах. Мы думали – думали всем цехом, как деталь доделать А он пришел, посмотрел, примерился, и все вставил, куда нужно было.

ИМИ-П начали собирать, когда уже перешли в главный корпус. Тогда пришла и наша новая разработка - КЭК-16, кажется. У нее внутри была латунь. Начальником МСЦ № 1 тогда был Сушко. Но половина цеха была сборочная, половина – токарный парк, фрезерные и сверлильные станки.

Потом были СУЗГи. Но они были очень опасными. Они были для шахт, и если вдруг лампочка не загорится, то сигнализация не сработает.

Помню МЭК-10, тогда ИМ-2/120 еще производили. Корпус такой прямоугольный у него был, а двигатель уже покупной вставляли.

Гладков В.И.: А я Забиякина помню. Маленький такой был, толстенький, но отличный. В каком-то плаще все время ходил. Интересно так было. Потом Федченко. В 1963 году он нам выдал ордера на квартиры. Как сейчас помню, собрались в нашем зале заседаний в 2 часа дня. Сергей Григорьевич привез из Совнархоза ордера. Я получил жилплощадь тогда на молодую семью: жена у меня приехала по направлению из Владимирской области. Своего дома не было, жили в бараке около старого автовокзала. Как мы были рады!

В тот день я задержался на работе, прибежал домой поздно. Мама мне кричит: «Где ты болтался?» А я ей: «Мам, я получил документы на квартиру в доме 53 по проспекту Ленина!»

Почти весь этот дом заселили наши, заводские. Были, конечно, и врачи там, и милиционеры, и из Совнархоза люди.

Федченко такой положительный человек был. Но карьера и репутация его из-за доброты и пострадали. Мы то получили ордера, рады были и даже поблагодарить не успели. А его взяли и уволили. Он же получил приказ сдать ордера, но не сдал. Дом этот, оказывается, пообещали милиции и местным властям. Вот его и освободили от должности.